Джон Д. Рокфеллер «Как был создан спрут»

В 1861 г.., в начале американской Гражданской войны, в стране не было ни одной компании с уровнем рыночной капитализации в 10 миллионов долларов. К началу двадцатого века таких компаний насчитывалось уже 300. Самая большая из них, «Ю-Эс- стил», имела рыночную капитализацию в 1,4 миллиарда долларов, при том что годовой валовой национальный продукт едва превышал 20 миллиардов долларов. Американский бизнес консолидировался под строгой опекой Дж. П. Моргана.

Джон Д. Рокфеллер

Джон Д. Рокфеллер

Нация владельцев магазинов, ремесленников и мелких производителей становилась нацией магазинных служащих, фабричных рабочих и буйно разрастающихся корпораций. В металлургическом и транспортном секторах, в сфере коммунального обслуживания и в других отраслях промышленности традиционная для периода их формирования беспощадная конкуренция уступала место беспощадным трестам.

Великие тресты конца XIX в.. были по необходимости юридическими образованиями. Согласно законам того времени, корпорации не имели права владеть акциями компаний, расположенных за пределами штата их регистрации. Чтобы компания могла работать в национальном масштабе, индивидуальные акционеры в однотипных корпорациях сдавали свои акции группе попечителей и получали в обмен трастовые удостоверения. Но на рубеже столетия почти никто не воспринимал тресты в их чисто юридическом смысле. «Тресты» стали синонимами «монополий»: они объединяли отдельные, но фактически неотделимые друг от друга предприятия под единым руководством не для того, чтобы облегчать ведение бизнеса между штатами или достигать экономии за счет объемов, а чтобы устранять и, если необходимо, безжалостно уничтожать конкуренцию.

Такая консолидация контроля неизбежно означала консолидацию богатства. Чем шире становилось поле деятельности корпорации, тем легче она могла управлять ценами, выставляемыми поставщикам и клиентам, а также трудовыми и производственными издержками. Объединенное богатство свободно текло к вершинам трестов, где осуществлялся самый большой контроль. За свои первые сто лет Америка произвела на свет множество денежных гигантов – земля была слишком щедрой, чтобы получилось иначе, – но с появлением трестов в стране вывелась порода супербогачей. Их стали называть баронами-разбойниками (удачное словосочетание, появившееся в языке в 1872 г.).

История двадцатого столетия писалась в основном политическими лидерами.. Вильсон, Черчилль, Сталин, Гитлер, Рузвельт, Кеннеди, Цзэдун возвышались над своим временем подобно колоссам. Девятнадцатый век, особенно в последние свои десятилетия, был иным. После убийства Линкольна и президентского безрассудства его преемников Эндрю Джонсона и военного героя Улисса Гранта политические деятели исчезают из американской истории. Ратерфорд Б. Хэйз (Rutherford B. Hayes), Джеймс Гарфилд (James Garfield), Честер Алан Артур (Chester Alan Arthur), две отдельные администрации Гровера Кливленда (Grover Cleveland), Бенджамин Харрисон (Benjamin Harrison), Уильям Маккинли (William McKinley) – где они теперь, разве что среди примечаний в длинной, грустной истории президентских убийств? В эпоху большого бизнеса, а не большой политики, время делали именно бизнесмены, и бароны-разбойники играли в этой пьесе основную роль. Астор (Astor), Карнеги (Carnegie), Кук (Cooke), Гоулд (Gould), Харрисон (Harrison), Хилл (Hill), Хантингтон (Huntington), Морган (Morgan), Стэнфорд (Stanford), Вандербильт (Vanderbilt) – эти люди определяли историю последней части девятнадцатого столетия. Для них политические деятели были в лучшем случае неизбежным злом, людьми, от которых можно откупиться, чтобы они не путались под ногами.

Однако на заре двадцатого столетия над изменением этого уравнения активно работали два человека. Воинствующая журналистка по имени Айда Тарбелл (Ida Tarbell) в 1902 г. начала публиковать серию популярных статей в журнале «Макклурз» (McClure’s Magazine). Заголовок – «История Стандарт ойл» (A history of Standart Oil) – был обманчиво невинным. Статьи, интриговавшие публику почти три года, описывали в удивительно точных, острых и иногда почти трагических подробностях внутреннюю работу одного из наиболее мощных и безжалостно сформированных трестов. В это же время президент Рузвельт искал нераскаявшийся трест, который можно было бы прижать к ногтю. Тарбелл буквально на блюдечке подала ему «Стандарт ойл». Правительство преследовало нефтяного гиганта в судах еще с тех пор, как в 1890 г.. был принят антитрестовский акт Шермана (Sherman Antitrust Act); для Рузвельта же судебное дело стало неотъемлемой частью его политических амбиций, объектом крестового похода. В значительной степени именно Тарбелл бросила под жернова барона-разбойника «Стандарт ойл» Джона Дэйвисона Рокфеллера. Гневные статьи журналистки нанесли репутации этого человека разрушительный урон и сделали его самой ненавидимой фигурой в Америке и в мире. Для Рокфеллера, отказавшегося опровергать информацию, представленную в статьях, усилия Рузвельта по проталкиванию антитрестовских мероприятий стали пощечиной в дополнение к подпорченному имиджу: в 1896 г.. он пожертвовал 250 тысяч долларов (более 1 миллиона долларов сегодня) на кампанию Маккинли-Рузвельт именно для того, чтобы ничего подобного не произошло.

Подобно Моргану Рокфеллер слыл человеком неустанных противоречий. Почти все они были доведены до абсолютных крайностей. В некоторой связи с этим философ Уильям Джеймс (William James) сказал, что Джон Д. Рокфеллер был в высшей степени плохим и в высшей степени хорошим человеком, которого он когда-либо знал, а также одной из наиболее значительных и внушительных личностей.. «Человек глубиной в 10 ярусов, – писал Джеймс, – и для меня совершенно непостижимый…, на поверхности кажущийся верхом совершенства и добросовестности и все же называемый самым большим злодеем в бизнесе, когда-либо порожденным нашей страной».

От своей матери Рокфеллер унаследовал истовое благочестие моральную строгость, которая подчеркивала бережливость, трудолюбие, дисциплину и мощное социальное сознание. И Морган, и Рокфеллер были в призывном возрасте, когда вспыхнула Гражданская война, и оба откупились от службы в армии за 300 долларов (на Севере это было обычной практикой для тех, кто имел средства).. Но в отличие от Моргана и его отца, для которых война оказалась лишь серьезной помехой бизнесу, Рокфеллер не был ни равнодушен, ни безразличен к наиболее актуальным проблемам времени. Мало того, что сам он принадлежал к аболиционистам, он женился на девице из семьи страстных аболиционистов, бывших проводниками на «подпольной железной дороге» и в свое время укрывавших Соджорнер Трус (Sojourner Truth) в своем доме. (Соджорнер Трус – известная американская аболиционистка. – Прим. пер.) Действительно, в Лоре «Кетти» Спелман (Laura «Cetti» Spelman), прожившей с ним 50 лет, Рокфеллер, похоже, нашел воплощение своей матери. Подобно Элизе, она просто воплощала собой благочестие, причем большое богатство совершенно ее не портило.

Со временем у Рокфеллеров появилось четыре поместья, некоторые с красивыми тропами для верховой езды, но все – с полем для гольфа на девять лунок, чтобы Джон Д. мог поиграть вволю. Однако внутри особняков не было никакой роскоши. Дж. П. Морган украшал свои дома великими произведениями искусства и бриллиантовыми табакерками, населял их актрисами, величавшими его, по его желанию, «Коммодором». Рокфеллеры обставляли свои особняки в строгом стиле, который часто был отмечен всепроницающей религиозностью. Единственный сын семейной четы, Рокфеллер- младший, как-то сказал, что до восьмилетнего возраста он носил только женскую одежду – обноски от его старших сестер. По мере того как репутация Рокфеллера становилась все более небезупречной, Кетти все больше тянулась к церкви. У нее были собственные деньги, которыми она могла распоряжаться по своему усмотрению. Образованный как школа для обучения освобожденных негритянских женщин, Спелман Колледж в Атланте (Spelman College) до сих пор носит девичью фамилию своей главной благотворительницы.

От своего отца Рокфеллер унаследовал прямо противоположные таланты, в том числе способности к низкой хитрости и интриганству. Уильям «Дьявол Билл» Рокфеллер (William «Devil Bill» Rockefeller) был двоеженцем и торговал «змеиным жиром». Он путешествовал по северо-восточной части страны, продавая ничего не стоящие лечебные микстуры, выдавая себя то за «ботанического врача», то за «знаменитого специалиста по раку», то за обедневшего глухонемого. Наконец, приблизительно в 1855 г., Дьявол Билл навсегда покинул семью Рокфеллеров, женившись на некой Маргарет, совсем молоденькой женщине, знавшей его только как доктора Уильяма Ливингстона. За почти пятьдесят лет своего второго брака, как выяснил биограф Рокфеллера Рон Черноу (Ron Chernow), Уильям Рокфеллер периодически вторгался в жизнь своего сына, но Маргарет Элиен Ливингстон только в последние годы жизни узнала, что ее муж был отцом самого богатого человека в мире.

К качествам, унаследованным от отца, Джон Д. Рокфеллер добавил жестокость и черствость. Когда-то он безапелляционно заявил жене, что «человек, преуспевающий в жизни, должен иногда идти против течения», и каждый день доказывал эту аксиому в своих деловых операциях. «Вы можете не бояться того, что вашу руку отрубят, – предупреждал он одного конкурента, – но ваше тело будет страдать». Когда не срабатывали угрозы, Рокфеллер фальсифицировал сделки. Если и это не помогало, он покупал людей или, по крайней мере, их голоса, а заодно и поддержку газет. Один сенатор от Огайо в качестве «платы за лоббирование», то есть за дискредитацию генерального прокурора штата, мешавшего «Стандарт ойл», получил 44 тысячи долларов; согласно отчетам Рокфеллера, это было почти обычной практикой.

Дж. П. Морган зачастую действовал инстинктивно; Рокфеллер почти наоборот. Он был человеком повторения: каждое утро в одно и то же время играл в гольф, тщательно пережевывал пищу и десять раз гонял во рту жидкость, прежде чем ее проглотить (это было частью ритуала оздоровления накануне нового века). Джон Д. Рокфеллер слыл человеком огромной силы воли и редко позволял фортуне обыграть себя. Например, ставил себе целью дожить до своего сотого дня рождения и почти добился этого, скончавшись в 1937 г.. в возрасте 98 лет. Другим его желанием было контролировать нефть на всем пути от скважины до рынка. Это удалось ему блестяще, он стал богаче, чем любой бизнесмен в истории. И все же Рокфеллер перегнул палку, даже несмотря на то что его веком правила жадность.

С лицом скряги и щедрой душой, Джон Д. Рокфеллер стал легендой, заставив огромные капиталы служить людям. Даже будучи подростком, он жертвовал деньги баптистской церкви.. Несметно разбогатев, Джон раздавал деньги почти с такой же скоростью, с какой зарабатывал. По скромным оценкам, за свою жизнь Рокфеллер и фонды его имени пожертвовали на благотворительные цели более 530 миллионов долларов – целое состояние тогда и еще большее состояние в пересчете на сегодняшний день. Один только чикагский университет получил от него 35 миллионов долларов. Санитарная комиссия Рокфеллера (Rockefeller Sanitary Commission) путем простой раздачи обуви десятками тысяч пар уничтожила на Юге анкилистомидоз, названный одним историком «микробом лени». А открытый на его деньги Институт медицинских исследований (Rockefeller Institute for Medical Research), первый в мире институт, созданный исключительно для медицинских исследований (ныне Университет Рокфеллера (Rockefeller University)), помог противостоять гораздо более серьезным болезням в будущем.

Этот сын двоеженца и торговца «змеиным жиром» основал одну из самых известных и щедрых династий Америки. Так, Рокфеллер-младший посвятил свою жизнь филантропическим и общественным делам, раздав еще 400 миллионов долларов. Например, он скупил земли, ставшие позднее национальными парками «Гранд Тетон» (Grand Teton) и «Акадиа» (Acadia), и передал их в дар федеральному правительству, которое так старалось уничтожить его отца. «Я верю, что каждое право подразумевает ответственность; каждая возможность – обязательство; каждое владение – пошлину», – сказал Рокфеллер-младший собранию «Организации объединенной службы» (United Service Organization) накануне Второй мировой войны. Счастье ускользнуло от него самого, но призыв служить людям стал почти профессией для его детей. Нельсон, один из сыновьев Рокфеллера-младшего, родившийся в тот же день, что и его известный дед, будет губернатором Нью-Йорка, кандидатом на пост президента от республиканской партии и вице-президентом Соединенных Штатов, назначенным Джеральдом Фордом после отставки Ричарда Никсона. Другой отпрыск знаменитой фамилии – Уинтроп – был губернатором Арканзаса и выдающимся бизнесменом, а также председателем правления Колониального Вильямсбурга (Colonial Williamsburg), образованного при непосредственном участии его отца. Лоренс, признанный защитник природных ресурсов, пожертвовал земли, на которых был создан Национальный парк Виргинских островов (Virgin Islands National Park). Джон Д. III возглавлял Фонд Рокфеллера, собравший одну из крупнейших в мире коллекций восточного искусства, а также финансировал Линкольновский центр изящных искусств Нью-Йорка (New York City’s Lincoln Center for the Performing Arts); Дэвид был председателем банка «Чейз Манхэттен» и Совета по иностранным делам (Council on Foreign Relations), а также главным благотворителем Музея современного искусства (Museum of Modern Art), еще одного проекта семейства Рокфеллеров. На момент написания этой книги праправнук первого Джона Д.. Рокфеллера и его тезка, Джон Д. IV, уже третий срок выбирается на пост сенатора от демократической партии Западной Вирджинии.

Дж. П. Морган родился в семье богатого предпринимателя, и семейный бизнес под его руководством лишь ширился и процветал. История же Джона Д. Рокфеллера — это экономическая сага своего времени. Он начал трудовой путь в 1855 г.. в возрасте 16 лет с должности бухгалтера в кливлендской торговой фирме. В 1858 г. он ушел оттуда, чтобы открыть товарищество под названием «Кларк и Рокфеллер» (Clark & Rockefeller), небольшую бакалейную фирму, типичную для эпохи мелкого предпринимательства. Спустя пять лет, будучи все еще бакалейщиком, Рокфеллер вложил четыре тысячи долларов в молодой быстрорастущий Кливлендский нефтеперегонный завод. В далеком 1863 году нефтяной бизнес считался индустриальным эквивалентом дикого-дикого Запада.

Первое в мире месторождение нефти (Титусвилл, шт. Пенсильвания) всего семью годами ранее обнаружил полковник Эдвин Дрейк, и пока оно оставалось единственным. Демобилизация после Гражданской войны дала бизнесу то, чего ему до сих пор не хватало: армию закаленных молодых людей, полных решимости сделать себе состояние. К 1870 г., когда Рокфеллер основал в Кливленде «Стандарт ойл кампани», Титусвилл и окружающие его города буквально провоняли сырой нефтью и кишели людьми, пытающимися на ней заработать. Были поставлены сотни буровых установок, почти все они изготавливались различными компаниями. Поскольку сырая нефть без перегонки фактически бесполезна, на другом конце трубопровода выросли сотни нефтеперегонных заводов. В Кливленде рокфеллеровское предприятие «Стандарт ойл» было лишь одним из 26 нефтеперегонных заводов, борющихся за выживание на очень шатком рынке с единственным поставщиком: в 60-е гг. цена сырой нефти колебалась от 13 долларов за баррель (максимальная цена) до 10 центов.

По сути, Рокфеллер не первым оценил экономический потенциал новой отрасли. Полученный керосин мог обогревать дома и освещать улицы быстро растущих городов.

Нефть давала энергию машинам, составлявшим инфраструктуру страны, недавно соединенной железной дорогой. Паровые локомотивы, работавшие на угле, представляли собой постоянную угрозу пожара на сухих и чувствительных просторах американской прерии; паровые локомотивы, работавшие на нефти, были безопосны.

В деловом смысле нефть не была даже ключевой частью нефтеперерабатывающей промышленности. Добывавшаяся из одного и того же месторождения, причем единственного, она, естественно, была однородной по своим физическим свойствам. Поэтому черное золото всегда стоило одинаково. Все процессы очистки тоже велись одинаково: примеси удалялись, чтобы сырая нефть можно было использовать в промышленности. Не было никакого компонента добавочной стоимости, который формировал бы цену различных готовых продуктов. Критически важное различие стоимости в такой маргинальной отрасли промышленности создавалось транспортировкой. Чем дешевле перегонщику обходилась доставка нефти от месторождения до нефтеперегонного завода и от завода до рынка и потребителя, тем больше была маржа, с которой он мог играть. Или же, чем дороже он делал транспортировку для своих конкурентов, тем меньшей была свобода маржевой игры.

Для набожной и аналитической стороны Джона Д. Рокфеллера такие формулы фактически имели силу священного писания: реши транспортную головоломку в свою пользу — и ты сможешь упорядочить один из наиболее хаотичных свободных рынков Америки. Иначе нефть всегда будет неприемлемо неустойчивой отраслью промышленности. «Нефтяной бизнес находился в беспорядке, и с каждым днем положение ухудшалось, – объяснит он позже. – Кто-то должен был занять твердую позицию». Для хитрой и коварной стороны Рокфеллера эти формулы стали жизненным принципом: реши транспортную головоломку — и ты сможешь сокрушить своих конкурентов и диктовать условия их капитуляции. Рокфеллер сделал и то, и другое.

Вступив в заговор под названием «Саут импрувмент компани» (South Improvement Company), Рокфеллер заключил пакт с тремя железнодорожными компаниями: они получали львиную долю всех перевозок нефти. В обмен «Стандарт ойл» предоставляли льготные железнодорожные тарифы, в то время как его конкурентов по нефтеперегонному бизнесу давили карательными ценами. Пакт был секретный, но надолго удержать его в тайне не удалось. Когда информация просочилась в западную Пенсильванию, вооруженные факелами толпы перегонщиков вышли на улицы Титусвилла, Фрэнклина, Ойл Сити и других нефтедобывающих городов, разрушая железнодорожные пути и нападая на вагоны «Стандарт ойл». Тогда Рокфеллер был едва известен за пределами своего делового круга: впервые его имя появилось в газетах именно в связи с делом «Саут импрувмент компани». Теперь он стал «Мефистофелем Кливленда» – и это был далеко не конец.

Спустя менее чем два месяца суды объявили секретный пакт Рокфеллера незаконным. Но он успел собрать добычу. Менее чем за 6 недель «Стандарт ойл» проглотила 22 из 26 кливлендских конкурентов. Среди нефтяников, разоренных во время так называемой «Кливлендской резни», был отец Айды Тарбелл, той самой журналистки, чьи статьи в «Маклурз» вдохновят Рузвельта на преследование Рокфеллера.

Как только «Стандарт ойл» получила «подъемные», за кливлендскими приобретениями быстро последовали другие. Всего Рокфеллер скупил 53 нефтеперегонных завода, из которых 32 закрыл, сохранив только наиболее эффективные. В результате активы компании выросли еще больше. Благодаря дополнительной экономии за счет увеличения объемов «Стандарт ойл» смогла сократить стоимость очистки нефти на две трети, с полутора до половины цента на галлон. По мере того как доходы компании росли, стремительно увеличивалась и занимаемая ею доля рынка.

«У меня есть способы создания денег, о которых вы и не догадываетесь», – предупреждал Рокфеллер одного из кливлендцев, пытавшегося противостоять его натиску. Во время «резни» 1872 г.. Рокфеллер контролировал десять процентов национальной нефтеперегонной промышленности. К началу 80-х гг. «Стандарт ойл» перегоняла 90 процентов всей нефти в мире, и Джон Д. Рокфеллер быстро богател. Оставались, однако, еще две переменные, не попавшие под надежный контроль компании. Чтобы подвергнуть нефть очистке, ее нужно было откуда-нибудь доставить, а чтобы она имела экономическую ценность, — где-нибудь продать. Пока Рокфеллер не контролировал оба конечных пункта процесса, он не мог полностью подчинить себе отрасль и максимизировать прибыль. Для спрута пришло время отрастить новые щупальца.

Чтобы гарантировать поставки, компания прошла назад по технологической цепочке через производство цистерн, железнодорожных вагонов и трубопроводов вплоть до собственной разведки и добычи нефти. Стабилизировав поставки, «Стандарт ойл» обратилась к дистрибуции и продажам. Традиционно нефть продавалась на рынке независимыми посредниками, которые могли скостить целых пять центов с цены галлона керосина. Для Рокфеллера это было и непростительным убытком, и неэффективным путем контроля над продажами и их увеличения. «Мы должны были выработать методы продаж, намного совершеннее тех, что существовали тогда, – скажет Рокфеллер намного позже. – Нам требовалось сбывать два, или три, или четыре галлона нефти там, где прежде продавался один, и поэтому мы не могли полагаться на имеющиеся каналы сбыта».

Для начала Рокфеллер разорил независимых операторов и заменил их собственными службами доставки и продаж: теперь его влияние было вполне достаточным для того, чтобы контролировать отрасль. В специально построенных фургонах его служащие доставляли нефть в промтоварные магазины и на рынки по всей стране. Там, где плотность населения была большой, фургоны продавали нефть даже в разлив, нарушая линию между оптовой и розничной торговлей и еще более укрепляя население в мысли о том, что вся нефть – это «Стандарт ойл». К концу столетия компания не только контролировала почти всю перегонку американской нефти, но и добывала в Америке треть сырой нефти, эксплуатировала второй по величине сталелитейный завод страны и управляла парком из тысяч железнодорожных вагонов, барж и судов. К тому времени она также проникла в угольную и железорудную отрасли.

«К 90-м гг. вертикальная интеграция была закончена», – пишет Джерри Юсим (Jerry Useem) в обзоре организаторских методов Рокфеллера в майском номере журнала «Ай- Эн-Си» (Inc.) за 1999 г.

Теперь нефть вытекала из скважины «Стандарт ойл», путешествовала через нефтепровод «Стандарт ойл», очищалась на нефтеперегонном заводе «Стандарт ойл», отгружалась в цистерны «Стандарт ойл» и даже продавалась конечному потребителю торговым агентом «Стандарт ойл». Подгребая под себя каждую операцию процесса, «Стандарт ойл» больше не зависела ни от не склонных к сотрудничеству поставщиков, ни от некомпетентных дистрибьюторов или других капризов рынка. Рокфеллер добился порядка.

Джерри Юсим

С этого момента деньги стали литься в закрома бизнесмена. За несколько следующих десятилетий Рокфеллер скопил самое большое состояние в мире: когда большинство американцев были рады зарабатывать два доллара в день, Рокфеллер зарабатывал почти 2 доллара в секунду, больше чем 50 миллионов долларов в год.

Джон Д. Рокфеллер был не единственным человеком своей эпохи, проглатывающим конкурентов и строящим вертикально интегрированную корпорацию, блстяще контролировавшую продукцию. Тресты, монополии, «спруты» были повсюду. Рокфеллер лишь эффективнее ворочал дела, фактически самостоятельно придумав для руководства своим обширным предприятием современную управленческую организацию.

Конечно же, он опирался на передовые технологии. К 1885 г.., когда «Стандарт ойл» переехала в новую корпоративную штаб-квартиру в дом No26 на Бродвее в Манхэттене, уже появился телеграф. Это был революционный поворот в национальной коммуникационной сети; столетие спустя с появлением Интернета такой же переворот произойдет в системе связи. Сидя за стеклянным столом в штаб-квартире «Стандарт ойл», Рокфеллер мог поддерживать контакт со всем предприятием, выходить на связь каждый час или даже раньше. Вырисовывалась опасность микроуправления. Но гений Рокфеллер не поддался этому искушению.

Бизнесмен и не пытался управлять своей империей единолично, с расчетом на собственное эго, индивидуальность или культивируя страх.. Другие бароны-разбойники перепробовали все три подхода, а Рокфеллер управлял «Стандарт ойл» с помощью комитетов: производственный комитет руководил производством, закупочный комитет — закупками. Сегодня такой подход — аксиома любого менеджмента; столетие назад система комитетов Рокфеллера была дерзким творением, созданным специально для эффективного контроля над дерзким, собранным воедино предприятием. Биограф Рокфеллера Рон Черноу (Ron Chernow) отмечает, что даже на заседаниях исполнительного комитета, где слово босса было истиной в последней инстанции, он считал обязательным для себя сидеть в середине, а не во главе стола.

«Создав империю непостижимой сложности, – пишет Черноу, – Рокфеллер был достаточно умен, для того чтобы растворить свою личность в организации». Заодно Джон Д. понял, что явил свету нечто новое. Специалист по истории бизнеса Альфред Д. Чэндлер-младший (Alfred D. Chandler Jr.) назвал Рокфеллера «новым подвидом экономического человека – менеджером на окладе». По данным института Брукингса (Brookings Institution), между 1880 и 1920 гг. (именно в этот промежуток времени Рокфеллер восходил к своему полному господству и глобальному доминированию) число профессиональных менеджеров в Соединенных Штатах выросло более чем в шесть раз, со 161 тысячи человек до более миллиона. Чтобы удовлетворить растущий спрос на профессию, в 1898 г. чикагский и калифорнийский университеты дали жизнь новому направлению в сфере образования: факультету бизнеса. К началу нового столетия факультеты бизнеса появились также в нью-йоркском и дармутском университетах. Факультет бизнеса Гарвардского университета (The Harvard Business School) начал работать в 1908 г.

В конце жизни Рокфеллер сказал, что «Стандарт ойл» стала «родоначальницей целой системы экономической администрации. Она революционизировала методы ведения бизнеса во всем мире». Вне сомнения, магнат был прав, однако в старости он сознательно подчищал многие сомнительные моменты своей истории. В замечательной серии интервью, взятых у него между 1917 и 1920 гг. нью-йоркским журналистом Уильямом Инглисом (William Inglis), Рокфеллер предложил детальное опровержение фактически каждого обвинения, выдвинутого против него и «Стандарт ойл» критиками и особенно Айдой Тарбелл. Предназначались ли эти интервью для публикации – они вышли в эфир лишь через 60 лет после его смерти – или должны были просто облегчить совесть Рокфеллера и подготовить его к встрече с создателем, неясно. В любом случае история, представленная в этих рассказах, спорит с фактами. И не случайно, когда Нельсон Рокфеллер попросил у деда интервью для своей дипломной работы, в которой он хотел реабилитировать «Мефистофеля Кливленда», Джон Д. ответил, что предпочел бы этого не делать. Видимо, ему нелегко было бы лгать внуку, родившемуся в тот же, что и он, день.

Рокфеллер любил отмечать, что закон применялся к нему и его бизнесу, так сказать, постфактум. Секретная железнодорожная сделка, приведшая к «кливлендской резне», не была по тем временам незаконной, хотя вскоре суды и приняли постановление против подобных действий. Возвраты железнодорожных платежей стали считаться незаконными, только когда в 1887 г. была создана Комиссия по торговле между штатами (Interstate Commerce Commission), а комбинации по ограничению торговли, служившие основой вертикально интегрированных трестов, оставались абсолютно легальны до принятия Антитрестовского акта Шермана 1890 г..

Фактически и Рокфеллер, и «Стандарт ойл» часто оперировали на грани или даже чуть за гранью закона. Собирая материал для биографии магната, Рон Черноу нашел в его корреспонденции многочисленные доказательства того, что он просто давал взятки политикам с целью повлиять на результат законодательства. Так, 250 тысяч долларов, потраченных в 1896 г. на кампанию Маккинли, были лишь наиболее безобидным примером практики, которую Рокфеллер, кажется, расценивал как необходимый деловой расход. Ни Комиссия по торговле между штатами, ни Антитрестовский акт Шермана не повлияли на поведение дельца. Скорее, Рокфеллер удвоил свои усилия по обхождению юридических препятствий, воздвигаемых перед его компанией, и нашел сильных помощников, озабоченных юридическими тонкостями и этикой даже меньше, чем он. Это были Генри Флэглер (Henry Flagler) и Джон Д. Арчибальде (John D. Archibald).

Разгребатели грязи Генри Димарест Ллойд (Henry Demarest Lloyd) и Айда Тарбелл собрали ошеломляющее количество доказательств незаконных и сомнительных действий Рокфеллера и «Стандарт ойл», однако лишь в 1906 г. (через год после того, как Айда Тарбелл завершила публикацию своих статей в «Макклурз») магнат нанял первого публициста, чтобы с его помощью улучшить свой общественный имидж. Возможно, Рокфеллер изначально недооценивал масштабы ненависти к нему, власть прессы и решимость Рузвельта превратить его в свой политический капитал. Запросто покупая политических деятелей, Рокфеллер не мог себе и представить, как еще можно иметь с ними дело. По большей части он игнорировал шторм, потому что видел себя на службе более высоких интересов: очистка бизнеса от неэффективности была делом, угодным не только экономике, но и стране, и Богу.

К тому времени, когда закон, наконец, добрался до Джона Д., Рузвельт ушел со своего поста, передав власть Уильяму Говарду Тафту (William Howard Taft). 15 мая 1911 г.., собрав за 21 год 23 тома свидетельских показаний общим объемом 12 тысяч страниц и созвав 11 отдельных судебных процессов, на последний из которых было вызвано 444 свидетеля, Верховный суд США постановил, что трест «Стандарт ойл» действительно был монополией и подлежал раздроблению. Новость нашла Рокфеллера на поле для гольфа. Его единственной реакцией на случившееся был совет своим партнерам по гольфу покупать акции «Стандарт ойл». Это один из самых мудрых советов, которые когда-либо давал Джон Д.

«Стандарт ойл» разбили на 34 отдельные компании, среди них родительские компании таких современных промышленных лидеров, как ExxonMobil, BP Amoco, Conoco, Inc., ARCO, BP America и Cheesebrough Ponds. Рокфеллер сохранил контроль над каждой из них. В 1911 г., когда состоялось итоговое заседание Верховного суда, Рокфеллер «стоил» примерно 300 миллионов долларов. Через два года, в результате исполнения «приговора» федеральным правительством, его «стоимость» подскочила до 900 миллионов долларов. Проигрыш антитрестовского процесса обернулся величайшим взлетом карьеры Рокфеллера.. К тому времени у нефти появилось и новое предназначение: автомобиль.

Мало того, что решение Верховного суда сделало Джона Д. Рокфеллера еще богаче, оно и не заставило его раскаяться. Когда в 1913 г. приблизительно двадцать тысяч забастовщиков выселялись из принадлежащих компании домов у контролируемой Рокфеллером угольной шахты, в дело вмешалась полиция штата, расстреляла забастовщиков и подожгла палаточный лагерь, где они укрылись. В огне погибли десятки женщин и детей – это была позорная «резня Ладлоу». Как и его отец, Рокфеллер- младший возложил вину за кровь на забастовщиков, «опрометчиво» настаивавших на своем праве на профсоюз.

900 миллионов долларов в 1913 г. эквивалентны более чем 13 миллиардам долларов на сегодняшний день. Впрочем, как указывает Рон Черноу, сравнение этих цифр — лишь односторонний подход к проблеме. Весь федеральный бюджет 1913 г. составлял 715 миллионов долларов, то есть почти на 200 миллионов долларов меньше, чем чистая «стоимость» Рокфеллера, одного гражданина страны. Федеральный долг тогда составлял 1,2 миллиарда долларов; Рокфеллер мог погасить три четверти его. Богатство Рокфеллера составляло приблизительно 2,5 процента валового национального продукта. По той же самой мерке чистая «стоимость» Билла Гейтса, совсем недавно преследовавшегося федеральным правительством за нарушение антимонопольного законодательства, равняется только приблизительно пятой части этой величины, но при этом Гейтсу позволено оставить меньшую долю своих доходов. Рокфеллеру исполнилось 70 лет за четыре дня до того, как Конгресс утвердил шестнадцатую поправку к Конституции, предоставившую правительству право взимать подоходный налог.

Как-то миллионер прикинул, что, если бы он оставил у себя все деньги, которые роздал в течение всей своей жизни, он был бы в три раза богаче. Но вопрос этот в лучшем случае имеет академическое значение: для Джона Д. Рокфеллера получать и отдавать было двумя сторонами одной золотой монеты.



Оставьте комментарий

*

Twitter Facebook Favorites More